Невозможно говорить о Тифлисе, не сказав ничего о горячих источниках. Приведем еще одну цитату из Клапрота:
«Знаменитые горячие бани были когда-то великолепны, но сейчас находятся в запустении. Впрочем, есть и такие, в которых стены и потолки облицованы мрамором. В воде содержится некоторое количество серы, и мыться ею очень полезно. Местные жители, особенно женщины, пользуются банями без всякой меры. Женщины проводят там целые дни и берут с собой туда обед».
Основой питания, по крайней мере в горных районах Грузии, является «пури» — хлеб, очень жесткий и невкусный; выпечка его производится довольно странным способом.
«Вымесив хорошенько тесто — говорится в отчете — приносят сухих дров и разжигают яркий огонь во врытых в землю глиняных горшках высотою фута в четыре и шириною в два. Когда огонь сильно разгорится, в горшки бросают тесто кусками величиной в два кулака. Отверстие сосуда сразу накрывают крышкой, а сверху кладут тряпки, чтобы жар не уходил, и хлеб пропекся хорошо. Этот «пури» тем не менее, всегда пропечен плохо и тяжел для пищеварения».
Рассказав о том, чем может угостить бедняк-горец, побываем теперь вместе с Клапротом на обеде у князя.
«Перед нами расстелили — говорит он — длинную полосатую скатерть, шириной в полтора локтя, и очень грязную. На нее положили для каждого гостя по овальному сыру, длиной в три пяди, шириною в две, а толщиной едва в палец. Потом принесли много маленьких медных мисок с бараньим пловом, жареной курицей и ломтями сыра. Князю и грузинам подавали копченую лососину со свежей зеленью, потому что день был постный. В Грузии не имеют понятия о ложках, вилках и столовых ножах. Суп пьют прямо из миски; мясо хватают руками и рвут пальцами на куски, какие могут влезть в рот. Желая выразить дружеские чувства, кидают друг другу лакомый кусок. Блюда ставят прямо на скатерть. Когда обед кончается, подают виноград и сушеные фрукты. Во время еды по кругу всем щедро подливают отличное красное вино собственного приготовления. Его пьют из плоских серебряных чаш, напоминающих блюдца».

Назначенный по возвращении в Санкт-Петербург экстра-ординарным академиком, он, по предложению Потоцкого, получил вскоре задание отправиться на Кавказ для изучения его истории, археологии и географии. Клапрот провел целый год в поездках, часто опасных, по трудно проходимой стране и посетил места, где в конце предыдущего столетия побывал Гюльденштедт.
«Тифлис — говорит Клапрот (это описание очень любопытно, если сравнивать его с описаниями других современников),— называемый так за его горячие источники, делится на три части: собственно Тифлис, или старый город; Кала, то есть крепость, и пригород Исни. Омываемый Курой, этот город за своими стенами подчас представляет просто развалины. Улицы здесь настолько узки, что арба, или повозка на высоких колесах, так часто упоминаемая в описаниях Востока, с трудом проезжает даже по самым широким. По остальным еле-еле может проехать всадник. Дома кое-как построены из голышей и кирпича на глиняном растворе и не простоят, вероятно, и пятнадцати лет. В Тифлисе два рынка, но все чрезвычайно дорого, и шали, так же как и шелковые ткани, которые выделывают в других азиатских странах по соседству, продаются там по ценам выше петербургских».

В это же время началось ознакомление еще с одной полуазиатской-полуевропейской страной. Мы говорим о Кавказе.
Уже во второй половине XVIII века один русский врач, Иоганн Антон Гюльденштедт, посетил Астрахань и побывал у пределов русских владений — в Кизляре на Тереке. Он посетил Грузию, где его с почетом принял царь Ираклий. Он видел Тифлис [Тбилиси] и достиг Имеретин. В следующем, 1773, году он посетил Большую Кабарду, восточную Куманию, осмотрел развалины Меджари, добрался до Черкасска, Азова, исследовал устье Дона и собирался закончить свое длительное путешествие изучением Крыма, но тут его отозвали в Санкт-Петербург.